Журнал
поделиться

За что они ненавидят нашу «мультифору»?

#Театр/кино
За что они ненавидят нашу «мультифору»?

Недавно я предложила редактору одного издания написать статью о словах, которые жутко бесят сразу большое число людей. Вдохновила меня на эту тему лекция известного филолога Ирины Левонтиной. Редактор тему не одобрил, сославшись на недостаточную ее глубину: ну, мол, раздражает кого-то какое-то слово, и чего тут особенного? И, правда, чего? Скажем, бесят москвичей новосибирские «мультифоры», а новосибирцев – московская «история», всех интеллигентов разом раздражает предложение «присесть», а у «креаклов» от «молочки»  просто «кровь из глаз». И что с того? Да, собственно, ничего. Разве что коммуникациям это раздражение не слишком помогает. А в остальном – это дело филологов, у которых «своя атмосфера». И всё же мне интересно, отчего нас бесят одни слова и очаровывают другие. А, может, и не только мне.

Признаться, далеко не все слова, определенные филологом Ириной Борисовной Левонтиной в «черный список», показались мне отвратительными. Возьмем, к примеру, «волнительный». Лично я ничего дурного в этом эпитете никогда прежде не видела и даже употребляла его время от времени в рекламных текстах, когда клиенты просили «поднажать на эмоционал». Оказывается, бесит это слово много кого: мол, довольствуйтесь «волнующим», а никакого «волнительного» вообще не существует. И это, конечно, неправда. Из книги В.В. Колесова «Русская речь. Вчера. Сегодня. Завтра» (СПб, 1998): «Волнительный» в русских словарях появилось в 1704 году, а «волнительно» – в самом конце прошлого (XIX) века, сначала в артистической среде, а в нормативных словарях оно было зафиксировано лишь в 80-е гг. ХХ века, да и то с пометой «разговорное». Однако в русской речи известно уже столетием раньше: употребляли его и Лев Толстой, и Чехов, и Чуковский». Шлейф «артистического прошлого» отчего-то претит современникам, и вот они уже готовы скинуть этот ёмкий эпитет на свалку ненавистных слов.

Среди наиболее частных «раздражителей» в речи других людей Левонтина называет уменьшительно-ласкательные формы: «вкусняшки»«заи»«к вам подскочит наш человечек», а также своеобразные коверканья на манер детской речи: «холёсый»«пасипки» и т.д.

Актуализировались в последнее время модели на –ка и тут же кого-то страшно выбесили: к «молочке» добавились «санкционка» и «запрещенка».

Разделяю праведный гнев по поводу употребления слов «крайний» в значении «последний» и «присаживайтесь» в смысле «садитесь». Объединяет их то, что они вышли из суеверий: «крайний полет» принято говорить в среде пилотов, а предлагать «садиться» бывшим заключенным никак нельзя – чтобы «не сглазить».

Болезненное отношение к определенной лексике исследователь объясняет социальной окраской этих слов. «Чужие» социальные группы воспринимаются нами как малограмотные, недостаточно воспитанные, в общем, сплошное «фи». Услышав иное словцо из их лексикона, многие из нас кривятся и плюются. Среди представителей этой категории: «красава», «шампусик» (меня, кстати, совсем не бесит), «винчик» (такого прежде и не встречала), выражение «Я вас услышал» (ассоциация с вездесущими тренингами личного роста), «история», которая употребляется к месту и не к месту светской тусовкой, во всяком случае, этой прослойке приписывает такое использование слова Левонтина. Помню, как лет 10 назад эту «историю» привезла из столицы моя подруга, мы посмеялись и не успели глазом моргнуть, как она, подлая, захватила и речь сибиряков.

Иногда репутацию слову способен бесповоротно испортить один человек. Например, злосчастные «сосули», бороться с которыми Валентина Матвиенко предложила лазером, наверное, не скоро вернутся в речь приличных людей. Хотя Владимир Набоков и Андрей Белый ничуть не стеснялись включать «сосули» в свои произведения.

Вообще неприязнь друг к другу и к тому, как говорят другие, – это большая наша беда. Особенно печально дела обстоят с регионализмами.

 – Среди интеллигентных людей все виды ксенофобии считаются позорными, и только лингвистическая ксенофобия остается даже почетной, – отмечает Ирина Левонтина. – Поразительно отвращение большей части культурной публики к регионализмам. Недавно был опубликован список региональных слов, в который попали «вехотки» и «мультифоры»… И тут же появился комментарий профессора университета: «Какая гадость». А уж какой шум поднялся из-за московских слов «ссобойка» и «тормозок» (так называют контейнеры с обедами – прим. автора).

Исследователь подчеркивает, что региональную лексику несправедливо объединять с диалектизмами, она требует особого отношения и даже может считаться поводом для гордости.

– Русский литературный язык не может быть одинаковым везде, но это понимание есть даже не у всех лингвистов. Мы с трудом пробили помету «региональный» для словарей, – говорит Левонина.

Что может спасти интеллигентного человека от лингвистической ксенофобии? Только живой интерес к языку во всех его проявлениях и судьбе слов, которые не всегда ласкают слух. Сама стараюсь и вам советую.

Что еще почитать на тему «Театр/кино»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно