Журнал
поделиться

Артист Сергей Безродных: «Театр — это защита»

#Театр/кино
Артист Сергей Безродных: «Театр — это защита»

Почему дорожит ролями в детских спектаклях? В каких постановках хотел бы сыграть снова? Что чувствует, выходя на сцену? Об этом и не только актер театра «Старый дом» рассказал в интервью порталу «Мираман».

«Отключите русскую душу и сердце»

— Сергей Иванович, в театре «Старый дом» вы служите 27 лет. Как менялся театр? Как менялись вы в театре?

— В «Старый дом» я пришел в 1989 году. Главным режиссером тогда был замечательный Изяслав Борисович Борисов. В театре царила совершенно удивительная атмосфера — теплая, дружественная, участливая. Все праздники, премьеры мы отмечали вместе — можно сказать, были одной семьей. Я быстро влился в коллектив. Прошли годы. Многое изменилось, пришли молодые артисты, но атмосфера осталась прежней — располагающей к доверительному общению.

Кроме атмосферы, в «Старом доме» мне всегда нравилось то, что спектакли здесь ставили и ставят классные режиссеры. Те, кто не боялся экспериментировать, но эксперименты шли театру на пользу. Благодаря этому нашей труппе удалось побывать с гастролями в Германии, дважды в Японии, в Швеции. В Швеции мы еще две недели репетировали новый спектакль. Причем жили в поместье IX века, на озере, которое помнит крестоносцев и викингов…

— И возвращаться в Сибирь, наверное, не хотелось…

— Хотелось. Там было так тихо, елейно, спокойно, что мы уже начинали скучать по бурной городской жизни. Вообще, за годы службы в театре много чего происходило. Но мне повезло — работа была всегда. Интересная, заставляющая меняться, открывать в себе неожиданные вещи.

— Но ведь «Старый дом» и сейчас экспериментирует…

— Да, но мне кажется, что пора уже возвращаться к каким-то традиционным формам, пьесам с драматургией. Например, недавно в Новосибирской областной библиотеке прошел «Час чтения», мы с коллегами читали там Александра Островского, и люди с удовольствием слушали нас. Александр Николаевич — автор, по которому можно русский язык учить, к тому же зачинатель современного театра — до него пьесы писались на определенного артиста, а он выявил в своих персонажах характеры — все его герои по-своему интересны. Обожаю Островского.

Кстати, на «Часе чтения» мы с моей замечательной партнершей — заслуженной артисткой России Верой Сергеевой — вспомнили отрывок из спектакля «Поздняя любовь», который играли много лет. Эта постановка мне дорога: в дипломном спектакле я играл роль Николая Шаблова, потом в театр приехал петербургский режиссер Борис Гуревич с намерением поставить «Позднюю любовь». Собрались на первую читку, Борис Робертович спрашивает актеров: «Знакомы ли с пьесой?» Они отвечают, я молчу. Потом режиссер обращается ко мне: «А вы, Сергей Иванович, что скажете?» Отвечаю: «Да я ее очень хорошо знаю». Рассказал, что играл в дипломном спектакле эту же роль. Ну, раз признался, надо соответствовать. Поэтому на первую репетицию я пришел со знанием текста, и до выпуска спектакля больше не пользовался «шпаргалками». Вот такой был подвиг.

— Интересно было возвращаться к уже знакомому материалу?

— Да. Потому что за эти годы был накоплен опыт. Изменилось отношение к тексту, к ситуации, в которой оказался мой герой.

— Есть еще персонажи, спектакли, к которым хотелось бы вернуться — сыграть еще раз?

— С удовольствием вернулся бы в один из моих любимых спектаклей — «Кин IV». Ставил его петербургский режиссер Анатолий Афанасьевич Морозов. Спектакль шел на ура. В нем было потрясающее партнерство, особенно с актером Анатолием Узденским, который сейчас служит в московском «Современнике». Он играл знаменитого артиста Кина IV, а я — принца Уэльского в первом акте, короля Георга IV — во втором. И у нас были такие сцены, такие схватки! По-актерски потрясающие моменты. И это было здорово!

Еще один из любимых спектаклей — «Трактирщица», его ставил шведский режиссер Александр Нордштрем. В нем я сыграл Кавалера Рипафратта. С этой постановкой у меня связаны курьезные случаи. Помню, играю финальный монолог, в котором говорю о том, что обманут. И зрительница во весь голос реагирует: «Да не воспринимай ты все так, миленький, родненький»! Зал хохочет. А мне еще несколько фраз договорить надо. Пытаюсь что-то сказать, но ничего не получается. И я, смеясь, убегаю из зала. Вот настолько зрители прониклись.

В роли Кавалера Рипафратта, спектакль «Трактирщица».

Любопытный эксперимент был со спектаклем «Медея», который ставил режиссер из Германии Бернд Динтер. Кстати, нам посчастливилось познакомиться и с автором пьесы — Хайнером Мюллером. Он является авангардистом, у него все пьесы жесткие — они обострены, вывернуты. Но цепляют. Режиссер добивался, чтобы мы не включали русскую душу и сердце. Говорил, что все должно быть сухо. Но мы без этого не могли. И в итоге Динтер сказал:«Соединение русской души и холодного авангардистского театра — это очень вкусно». Уже тогда, работая над спектаклем, мы проходили все, что сейчас называют экспериментом.

Эпохальная роль — Тригорина — у меня была в спектакле «Пять пудов любви» по пьесе «Чайка» Антона Павловича Чехова. В нем мне довелось играть с замечательной актрисой Ириной Алферовой. Дорожу этой ролью.

В роли Тригорина, спектакль «Пять пудов любви».

— А из постановок нынешнего репертуара что близкО?

— В спектакле «В поисках радости. Век XXI» у меня неоднозначная роль. Мой Ухов — это симбиоз Лапшина (из пьесы Виктора Розова «В поисках радости») и Ухова (из «Старшей сестры» Александра Володина). С одной стороны, это человек отвратительный, наглый хам. С другой, так как он нашел отклик у зрителей, я переступил через себя и открыл в нем новые краски, превратив в итоге в одинокого-одинокого человека. Во многом его оправдывает то, что Ухов, не имея своих детей, забрал из детского дома двух племянниц и воспитал их. Он гордится ими.

В роли Ухова, спектакль «В поисках радости. Век XXI».

Еще один дорогой мне персонаж — Чуб из спектакля «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это классный спектакль! Гоголь! Классика! Зрители его очень любят. У меня там роль не последняя — только представьте: у головы хутора красные штаны и у моего Чуба. А у всех остальных синие!

В роли Чуба,  спектакль «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Какие еще интересные роли ждут впереди — неизвестно. Как у Федора Ивановича Тютчева:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется,-
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать…

«Сыграть Гамлета не мечтал»

— Интересно было поработать за границей?

— Да, там публика совершенно другая. Помню, играем спектакль, а в зале полная тишина. Думаем: все, провал! И вдруг в конце постановки — шквал аплодисментов, весь зал встал, несколько раз пришлось выходить на поклон. Оказывается, это из уважения к артистам публика не аплодирует во время спектакля.

Я принимаю позицию любого зрителя. Изначально с уважением отношусь к тем, кто пришел в театр — люди оторвали себя от дел, от семьи, уже за это им стоит сказать спасибо.

— Но ведь вы в театр не за аплодисментами пришли. Ради чего в профессии?

— Ради таких мгновений, когда забываешь себя, когда оказываешься на одной волне со своим персонажем, когда удивительные сцепки происходят с партнерами на сцене. Когда не банально отыгрываешь, а понимаешь, что происходящее на сцене — это и есть жизнь.

Многие говорят, что прелесть профессии актера в том, что сегодня ты можешь быть одним, завтра другим, послезавтра третьим… А еще — это возможность познать себя. Надеюсь, еще будет много таких моментов, когда я удивлюсь, что могу сделать что-то, о чем не подозревал. Да и вообще театр — это же так красиво! Я раньше очень любил, да и сейчас люблю, ходить в Оперный. Казалось, что попадаю в храм, в какую-то другую жизнь.

В детстве я очень много читал о театре, мечтал узнать о нем. Мечтал быть артистом, но не думал, что это когда-нибудь сбудется. Даже когда поступил в театральный, весь первый курс не мог поверить, что получу диплом и стану актером!

— В семье вы первый человек, который связан с театром? Или все же знаете, кто передал вам актерский талант?

— Моя мама хорошо пела, и была очень артистичной, общительной женщиной. Ее все любили. Дом у нас был небольшой, но ее подруги собирались именно у нас. Приходили с детьми, оставались ночевать. А мама готовила огромную порцию пельменей на всех. Возможно, интерес к сцене от нее. Вообще, сложно сказать, потому что не знаю своей родословной.

Но отчетливо помню, что во втором классе на каком-то школьном празднике читал стихи. Вот один из них:

Папа-гриб залез на пень.
Из коры он сделал лейку.
И полил свою семейку,
Чтоб грибы скорей росли,
Вырастали из земли.

— Вот с этого стихотворения, наверное, и начался ваш путь в профессию! А если серьезно, когда только окончили театральное, какие планы строили?

— После получения диплома, меня и еще двух однокурсников пригласили в Русский театр имени А. С. Пушкина, в Майкоп. Куда мы, конечно, ехали с таким отношением: поработаем немного в маленьком городе, а потом в Москву! Но я в этом театре задержался на восемь с половиной лет. И не жалею. Что же касается планов — хотелось играть. Больше, лучше. Набираться опыта. О какой-то конкретной роли не думал, сыграть Гамлета не мечтал.

— А ведь вам пророчили…

— Да, говорил один известный режиссер.

— Но вам, насколько я знаю, очень нравится ваша роль Леопольда в детском спектакле!

— Потому что и в Леопольде можно найти то, чего в Гамлете не отыщешь. Я, правда, очень люблю этот спектакль, несмотря на то, что в театре он идет более 10 лет. Потому что молодею в нем — кажется, что все еще мальчишка! Потому что от детей исходит такое тепло, такая любовь… Они, как индикаторы, чувствуют, когда ты фальшивишь, когда ты добр, когда зол. Важно попадать в их настрой, любить их. Тогда во время спектакля происходят чудеса. Например, малыши встают на твою сторону и кричат: «Не ешь торт, мыши насыпали в него табаку!» А в конце спектакля, представляете, дарят нам шоколадки. Мы с артистами шутим, что отнимаем у детей сладкое.

В роли Леопольда, спектакль «День рождения кота Леопольда».

«Актером кино быть не хочу»

— В Москву тогда почему не поехали?

— Немного смелости не хватило, да и бытовые проблемы возникли. В 2010 году приезжал друг из Москвы, он с киносъемками связан. Говорит: «Бросай все, поехали в столицу. Ты еще можешь сниматься в сериалах». Не поехал, конечно. Годы прошли. Настроение уже не то, чтобы все бросать. Да и ради чего? Ради роли в каком-нибудь плохом сериале? А дальше что делать?

Возможность почувствовать себя киноартистом у меня, кстати, была — снимался в сериале «Тебе решать» режиссера Игоря Муренко. Это оказалось интересно, но очень тяжело! То погоду ждали, чтобы сделать натуралистичные съемки, то делали по двадцать дублей одной картины… Где-то к третьему дню я сказал, что не хочу быть актером кино!

— Но и в театре ведь непросто. Однако не бросили…

— То, что я в этой профессии, здорово. Как говорил Армен Джигарханян: «Я счастливый человек — благодаря профессии мне иногда позволено спать до 12 часов дня». А если серьезно, театр — это некая защита: ты ступаешь на сцену, и все отходит на второй план.

В роли Маркиза Оттавио Фаветти, а спектакле «Аристократы поневоле».

— И нет никакого страха!

— В спектакле «Публике смотреть запрещается», в котором я играю драматурга, есть такие слова: «Каждый вечер мы отдаем себя на растерзание. Актер кричит: „Как я красив, как хорошо играю“. Драматург уверяет, что пишет прекрасные пьесы, режиссер — что ставит современные, авангардные постановки… А на самом деле каждый из нас корчится от ужаса». Вот я, весь перед вами, будто голый.

Наверное, наша профессия и правда подразумевает определенную смелость. Ведь если ты не будешь уверен в том, что делаешь, то и интереса у зрителя не вызовешь, не пробьешься к нему. Но у каждого актера есть волнение. Обязательно. Вот о себе могу сказать точно: каждый раз, начиная работать над новой ролью, мне кажется, что я ничего не умею. Потом репетиции расставляют все по своим местам. Конечно, если работаешь с грамотным режиссером. С тем, который тебя чувствует, ведет, доверяет, который грамотно расставляет акценты. Это счастье! Но таких мало.

— Так, с тем, что вы вкладываете в понятие «хороший режиссер» разобрались. А кто такой хороший актер?

— Это человек, который своим сердцем, своим талантом может создать такую атмосферу, что ты забываешь обо всем. Помню свои ощущения, когда в Москве смотрел спектакль «Дорогая Елена Сергеевна» Светланы Враговой. Играли в нем в основном начинающие актеры, роль учительницы исполняла прекрасная МХАТовская актриса Оксана Мысина. Я сидел в зале, и у меня сердце стучало где-то в горле. Настолько они были достоверны, так меня захватили.

Когда я не вижу различия между актером и героем, когда верю каждому слову, которое произносится от сердца — наверное, это для меня и есть хороший актер.

— Вы — Заслуженный артист России. Что это звание значит для вас?

— Это большая ответственность, которая заставляет работать с еще бОльшей отдачей.

— А ведь могли бы петь!

— Мог бы. Иногда в спектаклях приходится. Но для меня это всегда страх — вдруг не попаду в ноты?! У меня много друзей-певцов в Новосибирске, в Москве. На концерты хожу с удовольствием, но самому петь тяжело. Да, голос природа дала, но со слухом подкачала. А будь слух идеальным, возможно, мы бы с вами сейчас в другом театре разговаривали.

— Я вам уже столько вопросов задала… А вы сами о чем бы у себя спросили?

— Где я истинный, настоящий? В какой момент не прикрываюсь персонажем, а являюсь собой? Какой я?

— Знаете ответ?

— Нет. Но, надеюсь, у меня есть время узнать.

Досье

Сергей Иванович Безродных, Заслуженный артист России.

Окончил Новосибирское театральное училище, в театре «Старый дом» работает с 1989 года.

В его творческой галерее в разные годы возникали исполненный страстной любви Калаф из сказки К. Гоцци, заблудившейся в карточной игре Ихарев в пьесе Н. Гоголя «Игроки», ультраавангардный Ясон из «Медеи» Х. Мюллера. Однако актер не ограничивает себя одним типажом и пробует самые разные краски. Трагические и комические персонажи, гротеск, ирония, юмор, сарказм — все это можно обнаружить в его актерской мастерской.

Со спектаклем «Проклятие меча» Сергей Безродных дважды был приглашен на фестивали в Японии: в 2001 г. — в Токио, и на следующий год — в Саппоро. В обоих случаях прием японского зрителя был восторженным, критика и зрители особо отметили великолепную пластику актера, сумевшего точно воплотить исторический образ героя японского эпоса г-на Хагивара.

В 2004 году спектакль «Записки нетрезвого человека» участвовал во Втором Всероссийском фестивале «Пять вечеров» им. А.Володина в Санкт-Петербурге, где один из самых ярких персонажей принадлежит Сергею Безродных. Пресса и критика отметили высокий профессионализм артиста, разнообразие красок, используемых им при создании различных образов.

В 2006 году Сергей Иванович был номинирован на премию «Парадиз» Новосибирской организации Союза театральных деятелей Российской Федерации за исполнение роли Кочкарева в спектакле «Женитьба» Н. В. Гоголя.

В 2009 году со спектаклем «Пять пудов любви» участвовал в VI Международном фестивале-конкурсе «Золотой Конек» и был представлен в номинации «Лучшая мужская роль фестиваля».

Роли в текущем репертуаре театра «Старый дом»:
«День рождения кота Леопольда» — Кот Леопольд;
«Публике смотреть воспрещается» — Эрве Монтень;
«Сказки по телефону» — Папа;
«Аристократы поневоле» — Маркиз Оттавио Фаветти;
«Она вас нежно целует» — Жан Лу;
«Золотой телёнок» — Шура Балаганов, Женщина с усами, Скумбриевич;
«Вечера на хуторе близ Диканьки» — Чуб;
«В поисках радости. Век ХХI» — Ухов;
«Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли»? — Священник.

Текст: Татьяна Бушмакина. 
Фото: предоставлено театром «Старый дом».

Что еще почитать на тему «Театр/кино»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно