Журнал
поделиться

Режиссер Михаил Заец: «Комедия — это наживка, под которой есть театральный крючок»

#Театр/кино
Режиссер Михаил Заец: «Комедия — это наживка, под которой есть театральный крючок»

В конце марта в «Красном факеле» состоялась премьера спектакля «Чай с мятой или с лимоном?». В интервью «Мираману» режиссер-постановщик Михаил Заец рассказал о том, почему улыбка зрителя дороже смеха, кто превращает театр в волшебную субстанцию и почему браться за каждый новый спектакль всегда страшно.

Пародия с элементами правды, или откуда на сцене шуруповерт

— Михаил Васильевич, премьера спектакля «Чай с мятой или с лимоном?» состоялась! Расскажите тем, кто еще не успел посмотреть постановку, чего ждать?

— Спектакль открывает возможность посмотреть на театр изнутри. Обычно зритель видит конечный результат: поставленные мизансцены, танцы, находки режиссера, красивые костюмы — и восхищается или не восхищается происходящим на сцене. А пьеса построена таким образом, что в первом акте мы оказываемся на репетиции, а во втором — уже на самом спектакле, который преподносит множество сюрпризов.

— То есть зрителя ждет правдивая история о театральном закулисье?

— Нет, это все же мифотворчество. Перед зрителями предстанет театр абсурда, буффонада. Те нелепости, которые возникают на сцене, в профессиональном театре невозможны, потому что есть законы выпуска спектакля, дисциплина артистов… Это пародия с элементами правды. Хотя… Мы с ребятами смеялись: разве можно забыть на сцене шуруповерт, как это происходит в пьесе? И вот до начала одного из спектаклей пять минут, смотрим, а на сцене лежит молоток!

— Каким-то волшебный образом там оказался?!

— Вообще для меня театр — волшебное место. Я убежден, что здание любого театра — это живая субстанция со своей историей, атмосферой, душой. Когда я еще был артистом и играл на разных площадках, то всегда чувствовал энергетику сцены. Она везде разная.

— В «Красном факеле» какая?

— Хорошая. Театр состоит из людей, которых знаю давно. Я окончил Новосибирское театральное училище, мой мастер — Михаил Александрович Стрелков — много лет служил в «Красном факеле», мои однокашники -Андрей Черных, Лена Жданова, которая училась на год старше, и сейчас работают в нем… Еще в студенческие годы часто ходил сюда, а вот поработать пришлось впервые.

Спектакль поставил на два состава — в «Красном факеле» такого давно не было. И если, например, в театре музыкальной комедии артисты к этому привыкли: голос — штука непредсказуемая, поэтому там нередки случаи, когда есть два, три или даже четыре состава, то здесь немного другая история. У драматического артиста вектор велик — он оперирует не только нотами. Поэтому есть рисунок постановки, но за счет того, что актеры совершенно разные, получается два разных спектакля. А если составы начнут между собой перемешиваться, то родится и третья, и четвертая постановка. Думаю, и для артистов это интересный опыт.

— Почему выбрали именно эту пьесу?

— Все было спонтанно. Мне позвонил директор театра «Красный факел» Александр Прокопьевич Кулябин, говорит: «Отправил тебе пьесу, почитай». Я тут же взялся за нее. Будучи человеком азартным, Александр Прокопьевич позвонил мне снова через час. И мы договорились о постановке.

Сложность этой пьесы в том, что она уже написана как комедия. А когда ты ставишь комедию как комедию, то есть опасность, что плюс на плюс даст минус. Мне привычнее брать не комедийный материал и искать в нем эмоцию улыбки. Потому что смех — это конечный результат, выплеск уже произошел — дальше ничего нет. А добиться улыбки, да еще и со слезами на глазах — это потолок. Когда человек находится на такой грани, то еще долго носит в себе эту эмоцию. Мне нравится работать над материалом, который заставляет улыбаться.

— А актерам нравится работать над таким материалом?

— Так получается, что на один серьезный спектакль ставится три комедии. Потому что основная часть публики любит в свободное время улыбаться, смеяться. История же комедии такова, что и режиссеры, и актеры считают, что браться за этот жанр немножко стыдно. Это же комедия, а всем хочется сыграть Гамлета. Я, например, всю жизнь, пока был актером, мечтал о роли Андрея Прозорова — так понимал его трагедию, но не встретился мне на пути режиссер Тимофей Кулябин. У каждого артиста есть кладбище несыгранных ролей, и чаще всего они серьезные, глобальные, те, что связаны с перерождением души… Но, согласитесь, каждый день зрителям смотреть, а актерам играть, например, спектакль «Гамлет» психологически трудно. К тому же, достичь катарсиса можно не только с помощью слез, но и смеха. Я всегда ищу в комедиях какую-то дополнительную историю — второй план.

Спектакли без премий и театральный вирус, который можно подхватить

— По пьесе «Чай с мятой или с лимоном?» уже существуют постановки. Смотрели какую-то из работ? Или среди режиссеров это не принято?

— У каждого режиссера на этот счет свое мнение. Я не смотрю. Потому что вынашиваешь какую-то идею, мучаешься, придумываешь, а потом смотришь спектакль и видишь, что это уже сделано. Появляется ощущение, что ты это украл. Сразу же хочется убрать решение из своего спектакля. А ведь может быть, что находка на самом деле хорошая.

Со спектаклем «Чай с мятой или лимоном?» у меня произошла обратная история. Я понимал, в какую сторону пойду, но артисты предложили посмотреть уже существующую постановку. Во французском театре Fontaine спектакль«Чай с мятой или лимоном?» идет уже 10 лет, его и выбрали. Нашли, начали смотреть, и я понял, что даже на процессе репетиции артисты «Красного факела» — гении, мы пошли гораздо дальше, чем предлагал автор. На мой взгляд, в спектакле не хватает личных взаимоотношений, любовных историй, и мы попытались найти точки соприкосновения между героями, чтобы они появились.

— Но раз спектакль идет 10 лет, значит, что-то цепляет публику!

— Мы говорим, что похожи, но смеемся и плачем над разными вещами. Поэтому когда, например, французы привозят в Россию постановки, которыми гордятся, наши зрители их не всегда понимают. Менталитет французов таков, что, покупая билет на комедию, зрители уже настроены смеяться. Идут не с претензий: а ну-ка покажите нам искусство. Они пришли смеяться, и будут смеяться.

— А у нас ведь такое не пройдет…

— Кто-то мне сказал, что задолго до премьеры появилось мнение: мол, «Красный факел» докатился до «Чая с лимоном»! То есть мы еще репетировать не начали, а отрицательный отклик уже дан. Кто-то рассказал, что обо мне есть мнение, что я неплохо ставлю комедии, а я-то отношусь к себе как к серьезному режиссеру, что-то думаю, страдаю…

Во Франции спектакль «Чай с мятой или с лимоном?» получил премию Мольера. Комедийная постановка! У нас в стране таких премий нет, поэтому и работать с комедией — стыдно. Хотя поставить хорошую комедию сложно.

В России есть премия «Золотая Маска». Вспомните хоть один комедийный спектакль, который туда попал? Я не помню таких. А публика любит комедии, именно этот жанр привлекает в театр зрителя и дает возможность заработать. А потом мы эти деньги вкладываем в спектакль, который откроет душу. И в этом нет ничего постыдного.

Театр — это вирус. Человек, посетивший спектакль раз-два, будет ходить в театр постоянно. Поэтому мир поделен на тех, кто ходит в театр, и тех, кому это счастье только предстоит.

— У вас самого уже, наверное, наберется на комедийную пьесу о театре. Чего только стоить история со спектаклем «Зима» по пьесе Евгения Гришковца, на который по ошибке билеты продали как на детский…

— Лет 15 назад я увидел спектакль «Зима» Алексея Крикливого, он тогда привез его из Красноярского театра на первый «Сибирский транзит». И эта постановка произвела на меня мощное впечатление. Я тогда уже задумывался о режиссуре и зарекся, что браться за этот материал не буду, потому что повторяться не хочется, а сделать лучше сложно. Прошло четыре года. В четыре утра я шел по Тюмени. Валил снег. Я обернулся назад — только мои следы на горизонте… И сразу придумал свой спектакль «Зима», совершенно другой. Лет десять он шел в Тюменском театре, артисты и я его очень любили. Хотя никогда не знаешь, что выстрелит. Я знал режиссеров, которые прекрасно разбирали пьесу, всем все было понятно. Потом смотришь спектакль — все разложено по полочкам, но не цепляет. И видел режиссеров, которые двух слов связать не могли, а смотришь спектакль — фантастика! Как это рождается, почему…

— Считаете, не нужно зрителю ничего разъяснять, раскладывать по полочкам? Пусть до всего сам доходит?

— Я уверен, что театр ничему не учит, а лишь задает вопросы. Сейчас он не используется как политическая площадка, на которой шли спектакли «Ленин в октябре» и тому подобное. Хотя и тогда зрители задавались вопросами: почему, грубо говорят, кепка у вождя не в левой руке, а в правой. Театр — это впечатление. Оно может быть положительным и отрицательным. Причем отрицательное может произвести гораздо больший эффект — заставит зрителя что-то переосмыслить.

— А вас что заставило переосмыслить свое отношение к театру? Я о том, что сначала вы выбрали профессию актера, а потом решили стать режиссером.

— Это абсолютно разные профессии. Актер — это взгляд изнутри, а режиссер — снаружи. Чаще всего это люди, которые говорят на разных языках. Не сразу понял, что взгляд снаружи мне ближе.

В Новосибирском театральном училище была замечательная Любовь Борисова — колоритная дама, всегда курила папиросы. Она работала во МХАТе, много лет была директором училища, потом ушла на пенсию, но ее убедили вернуться и преподавать, она согласилась… Словом, была настоящей театральной легендой Новосибирска. Любовь Борисова ставила наш дипломный спектакль и, так случилось, попросила помочь. Я подсказывал какие-то вещи, и она сказала: «Мишенька, вам нужно заниматься режиссурой».

— Не поверили?

— Нет. Но в какой-то момент, когда уже отработал артистом лет 10, у меня возникла потребность сделать что-то самому. И в этот момент один человек мне сказал: «Если хочешь заняться режиссурой, то первый спектакль у тебя должен быть успешным, кассовым». И первым у меня стала «Зима». В чем-то именно эта постановка определила, по какому пути мне идти.

Дальше — больше: я продолжил ставить спектакли. После чего мне предложили: «Может, поедешь поучишься?» Так произошло мое поступление в театральный вуз. Параллельно с учебой я ставил спектакли, играл. Наступил момент, когда меня стали приглашать работать над постановками в разные города. А у меня ведь репертуар в театре. Я не мог подвести коллектив, поэтому был вынужден уйти.

— Наверное, после первого успешного спектакля страшно браться за второй. Не известно, удастся ли повторить успех…

— После любого страшно. Каждый спектакль я начинаю с ощущением, что не знаю, что мне делать дальше. И, слава Богу, каждая новая постановка не похожа на предыдущую: у каждой своя энергетика, свой язык. Иногда придумать спектакль сложнее, чем поставить. Иногда наоборот.

Количество, перерастающее в качество, и нехватка тарковских

— Режиссеры и актеры дают театру разные определения. Кто-то говорит, что это храм, кто-то называет его мясорубкой. А у вас несколько раз прозвучало слово «волшебство»!

— Я видел театры, которые являются и храмом, и мясорубкой. Но все же это волшебная субстанция. Театр был до нас и будет после. Есть артисты, и в «Красном факеле» в том числе, которые переживали в нем разное время. Например, Владимир Евгеньевич Лемешонок, Галина Александровна Алехина и другие артисты, которые прошли перестройку, 90-е, и, тем не менее, сумели сохранить это ощущение волшебства. Они — плоть и кровь этого театра. Я глубоко уважаю этих людей.

Глубоко жаль, что ушел из жизни Михаил Александрович Стрелков… Я знал, что буду ставить спектакль в «Красном факеле», и держал это в тайне — хотел сделать сюрприз. Осенью прошлого года в Новосибирске ставил мюзикл«Восемь любящих женщин», сдача была тяжелой — сломал ногу, поэтому работать приходилось через боль. До театра-то еле доходил, поэтому решил, что мастера навещу весной, когда приеду работать над «Чаем с мятой или с лимоном?». И вот у меня на выпуске спектакль в Ростове, звонит Костя Колесник и говорит, мол, так и так — Михаила Александровича больше нет… Кажется, будь он сейчас жив, это была бы другая история — мастер обязательно бы подошел, что-то посоветовал. Мне его очень не хватает.

Михаил Александрович подхватил нас на втором курсе, растил как своих. Мы были его первенцами. Он трепетно относился к нам, мы — к нему. Часто бывает, что выпускается курс, и ученики похожи на педагога — техника, мировоззрение. А Михаил Александрович никого не сломал. Работал с каждым индивидуально. Не растоптать историю человека — это дорогого стоит. Спасибо ему за это.

— Сами о преподавании не думали?

— Нет. Потому что выпустить курс — это ответственность. За людей, за их судьбы. Ведь педагоги создают своих учеников. Раньше в театральных училищах, вузах на 10 учеников приходилось 10 педагогов — профессия передавалась из рук в руки. Сейчас качество выходит из количества: выпускников тысячи, а где звезды? Я говорю и об актерах, и о режиссерах. То, что их много — неплохо. Но тарковских все меньше и меньше. Хочется, чтобы появлялось больше молодых звезд, чтобы мы влюблялись в них, как влюблялись в Андрея Миронова, Олега Басилашвили. Ведь сколько времени прошло, а мы до сих пор помним артистов того поколения.

Мне жаль, что уходят мастодонты — люди, которые несли театральную культуру. Мы — более циничное поколение. Например, не верим в театральные приметы. Знаете, что нельзя садиться спиной к зеркалу, плевать на сцене, зевать? Не все из молодых артистов знают. А ведь все эти приметы имели прикладное значение. Раньше они передавались из поколения в поколение. У меня ощущение, что в 90-е все прервалось.

— Звучит как-то безнадежно…

— Это реальность. Сейчас, например, многие считают ленту инстаграм важнее книг. Но мир идет туда, куда он идет. Недавно проходил мимо Театра оперы и балета и вспомнил, как в пятом классе нас привезли в Новосибирск —были обменные каникулы. На улице стоял мороз — 45 градусов, снег скрипел под ногами. Нас повели на балет «Анна Каренина». Но мы не были готовы к театру — бегали по зданию, не снимали шапок, сотрудники оперного пытались нас успокоить… Сейчас понимаю, что вели себя как полные ублюдки. Это я говорю к тому, что не все потеряно. Что у каждого будет шанс прийти в театр.

— Получается, что отчасти театр для вас начался с Новосибирска — спектакль в оперном, потом училище… Может, это судьба? Я к тому, что, может, стоит перебраться в наш город?

— Отвечу статусом из социальных сетей: все сложно. Каждый должен быть на своем месте. В Новосибирске я себя не вижу, разве что в качестве приезжего режиссера. У каждого своя судьба, и эта судьба меня закинула в Ростов-на-Дону, в замечательный Ростовский областной академический Молодежный театр. Когда я впервые ступил на его сцену, понял — мое.

Сейчас у меня есть ощущение, что театр меня не отпускает — как только я уезжаю, случается что-то глобальное. Например, у актеров возникают проблемы со здоровьем и мне приходится делать вводы по телефону.

Отношения режиссера и театра сравнимы с семейными — можно устать друг от друга, можно жить в любви и уважении. И сколько они продлятся — неизвестно. Но сейчас я рад, что все складывается именно так.

Досье

Михаил Васильевич Заец, режиссёр-постановщик, главный режиссёр Ростовского областного академического Молодежного театра.

Родился в Братске.

Окончил Новосибирское театральное училище и Екатеринбургский театральный институт.

Театральную карьеру начал в 1998 году в Тюменском театре драмы, где дебютировал в роли Раскольникова. Годы спустя решил связать свою жизнь с режиссурой и за несколько лет работы успел проявить себя в ведущих театрах Тюмени и Екатеринбурга и добиться признания.

Михаил Заец — обладатель премии «Браво», специального приза на фестивале «Театр без границ» и приза в номинации «Надежда» театрального фестиваля «Золотой конек».

За спектакль «Момо» по пьесе Э.-Э. Шпитта «Мсье Ибрагим и цветы Корана», поставленный в Екатеринбургском театре «Волхонка», режиссер получил Губернаторскую премию «За выдающиеся успехи в области культуры и искусства».

На II Международном фестивале современной драматургии «Коляда-Plays» он удостоился сразу двух наград. Его постановка «Мойщики», по пьесе П. Казанцева и Я. Пулинович, вышедшая в Тюменском театре драмы, заслужилаГран-при, а «Вечера на хуторе близ Диканьки», поставленные в Тюменском театре «Ангажемент», получили приз жюри.

Помимо вышеназванных работ, в режиссерском портфолио Михаила Заеца «Зима» Е. Гришковца, «Ночь перед Рождеством» Н. Гоголя, «Школа с театральным уклоном» Д. Липскерова, «Трехгрошовая опера» Б. Брехта, «Лейтенант с острова Инишмор» М.Макдонаха, «Две дамочки в сторону севера» П.Нотта, «Зойкина квартира» М. Булгакова, «Восемь любящих женщин» Р. Тома и другие спектакли. 

Текст: Татьяна Бушмакина.
Фото: Фрол Подлесный, Виктор Дмитриев. 

Что еще почитать на тему «Театр/кино»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно