Журнал
поделиться

Художник-сценограф Олег Головко: «Так в Олежках до сих пор и хожу»

#Театр/кино
Художник-сценограф Олег Головко: «Так в Олежках до сих пор и хожу»

50 лет — солидная, казалось бы, цифра. Такой «юбилей юбилеич» — кругленький, основательный, серьёзный, и относиться к нему полагается соответствующе. Но вот возьмём Олега Головко — художник-сценограф всем на зависть, человек всем на радость. В «Красном факеле» два сезона проработал главным художником, а сейчас — постоянный соавтор режиссёра Тимофея Кулябина. И никто, в том числе, кажется, и он сам не может поверить, что в этом году Олегу Вячеславичу исполнилось целых 50. «Театральный проспект» «допросил» юбиляра, каково ему в этом статусе.

Олег Головко — Олег, ну хоть какую-то значительность юбилея вы ощущаете?

— Нет. Честно говоря, и не вспомнил бы об этом, если б не отец. Говорит: сделай себе наконец выставку. Я сначала ответил, что не буду этой ерундой заниматься — и некогда, и лень. А через неделю встретил в Питере в СТД Елену Борисовну Амербекян — она как раз занимается выставками. И кто-то меня за язык дёрнул: «А мне выставка нужна, а то я тут как бы это… постепенно в патриарха превращаюсь — 50 лет». Она говорит: «Ой, как хорошо — как раз в это время нечего выставлять». Вот так я и вписался. Самое интересное, что отец-провокатор не приехал на эту выставку. В результате я стоял один, что-то лепетал, люди произносили речи и все сообщали, какой я замечательный, хороший художник.

— А сколько лет уже, как принято говорить, отдано сцене?

— Смотря от чего вести отсчёт. В 1986 году я отучился на художника-декоратора. В Советском Союзе после учёбы распределяли — заведующим сельским клубом, учителем рисования в сельской школе. Я в деревню ехать не хотел. Приехал к матери в Элисту, в Калмыкию, и пошел в местное министерство культуры. Говорю: у меня такая неприятность — меня в деревню хотят отправить, а я абсолютно не деревенский житель. Я не люблю берёзы, запах навоза мне не нравится, не люблю клубнику свежую и молоко парное, ненавижу просто эту малину в зарослях искать — это не моё, понимаете? Они говорят: слушай, так прекрасно — у нас в театре не хватает бутафоров. Ну, думаю, замечательно — уже какой-то рывок в карьере. И вот я пришёл в театр, а в этот момент на крыльце стоял мужик и громко ругал калмыков. Оказалось, это режиссёр, и ему срочно нужен художник-постановщик. Директор мне сказал: мы тебя принимаем на испытательный срок на месяц, если докажешь свою творческую состоятельность, запишем в художники-постановщики. И я за две недели поставил сказку с этим режиссёром — «Принцесса и трубочист».

— Это же авантюра.

— Да нет. Все остались довольны. Правда, после этой короткой калмыцкой минуты славы меня довольно быстро упекли в стройбат. А уже после армии я поступил в питерский Институт имени Репина на театрального художника. После института искал работу — её не было, в этом смысле у меня везучести не проявилось никакой. А потом уехал в Барнаул с режиссёром Владимиром Золотарём. И вот получается, что если стаж от первого спектакля вести —то от 1986 года. Но если от момента, когда я начал регулярно работать в театрах — то от 2000-го.

— Вас в Барнаул Золотарь заманил?

— Да, я сначала съездил туда на постановку. И на банкете большие взрослые дядьки, декораторы, говорят пьяными голосами: «Вот бы нам такого в главные художники!». Я говорю: вот сейчас накаркаете, я приеду и начну вас всех увольнять или буду заставлять работать. Они говорят: ничего не боимся. Я и нагрянул. Но это же когда ты приезжаешь «туристом», ты всем друг. А когда превращаешься в начальника, сразу становишься сволочью. Во-первых, из Олежки тебя переводят в Олеги Вячеславичи. Самое смешное, что когда увольняешься с должности и приезжаешь уже свободным художником, ты опять превращаешься в Олежку. И так в Олежках я до сих пор и хожу, потому что работать в должности не хочу.

— Кстати, почему? По два года были главным художником в Барнауле, потом в «Красном факеле», но предпочли вольные хлеба.

— Мне не нравится работать в должности. Мне вообще не нравится работать, а за зарплату уж тем более. Конечно, когда у нас введут статью за тунеядство, я тут же найду работу — на следующий же день в первом попавшемся театре.

— У вас было плотное сотрудничество с Владимиром Золотарём, сейчас — с Тимофеем Кулябиным. Это люди, с которыми вам легко и интересно?

— Это моя профессия, и моё личное отношение не имеет значения. Но если у меня появляется выбор — другое дело. С Володей мы примерно одного поколения и существовали в одной культурной парадигме. С Тимофеем по-другому: он учился в Москве, гораздо позже меня, у нас разница в возрасте. Но тем не менее, мне интересно на сегодняшний день с ним работать — вот мы и работаем.

Олег Головко (Технический совет - Олег Головко и Тимофей Кулябин).

— Ваши замыслы всегда отталкиваются от концепции режиссёра?

— Не существует определённых правил. Даже если режиссёр всё распишет до последней табуретки, у меня всё равно останется много пространства для творчества. Но, конечно, я люблю решать вопросы в диалоге. Такая работа даёт более интересные и неожиданные результаты. У меня есть своё понимание профессии. Театроведы часто ценят в художнике некую нахрапистость, умение выдать такое жирное решение, чтобы за три километра было видно, что человек-то вот решил! Но это провинциальный взгляд на профессию. Соотношение наполненных объектов и пустот — вот это профессия художника. Важны цвет, фактура, фигура человека. Чтобы куда бы ни встал актёр, он всегда был информативен. А завалить всякой фигнёй всю сцену — на это много ума не надо и культуры большой не надо. И в работах коллег мне интересно отнюдь не решение. Потому что этих решений любой человек после двух рюмок коньяка тебе миллион нарешает.

(Спектакль «Ричард III»​, режиссер Рикардо Соттили. Театр «Красный факел»).

— Театроведы, кстати, частенько пишут о ваших декорациях, что это едва ли не отдельные действующие лица. Режиссёры не ревнуют?

— Нет. Тем более они же знают, что это неправда. Конечно, молодой художник всегда несколько более нахален и менее деликатен в своем творчестве. Такие проекты и у меня были. Вот в «Красном факеле» была «Кабала святош» — там же декорация такая, что все актеры её, по-моему, просто обслуживали, чтоб она красиво выглядела (смеётся). Но это ведь плохо, это нечестно.

— Вот вы себя покритиковали, а теперь хвали́те. У вас есть свои спектакли-любимчики?

— Есть. Из последних мне самому понравились «#сонетышекспира» в Театре Наций. «KILL» хорошо сделали. Вообще, мне нравится наш с Вовой Золотарём «Великодушный рогоносец» в Барнауле. Он был и на цитатах построен, и в то же время очень оригинальный. По эстетике, в которой я тогда работал, это было здорово придумано. И конструкция там была очень грамотно скомпонована — прямо работа школьника-пятёрочника.

(Спектакль «Великодушный рогоносец», режиссер Владимир Золотарь. Алтайский театр драмы им. Шукшина).

— Школьник-пятёрочник, а это правда, что в дипломе у вас «четвёрка»?

— Ну да. В училище у меня вообще «трояк» был. А в школьном аттестате у меня одна «четвёрка» по труду, остальные — «тройки». Отец тогда сказал: «Ну что ж, ни одной двойки в аттестате — молодец, неплохо».

— Олег, новый сезон «Красный факел» открыл «Тремя сёстрами», которых вы вновь делали с Тимофеем Кулябиным…

— Это специфичный режиссёрский проект. Сценография закопана очень глубоко в активном режиссёрском жесте. В приметном виде она не нужна, она просто должна не мешать. Ситуация смоделирована, не имеет житейского аналога, но эта театральная условность должна дорасти до уровня быта. Свои профессиональные сложности в этом были. Мне самому было любопытно, что же будет на премьере — я такую задачу первый раз решал.

Олег Головко

(Спектакль «Три сестры», режиссер Тимофей Кулябин. Театр «Красный факел»). 

Беседовала Наталья Притупова

Что еще почитать на тему «Театр/кино»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно