Журнал
поделиться

Писатель Андрей Усачёв: «Детство из человека никуда не девается»

#Литература
Писатель Андрей Усачёв: «Детство из человека никуда не девается»

Любимый детский писатель и автор Тотального диктанта-2016 — о важности запятых для трактористов и вечном внутреннем ребёнке.

«Надо быть настолько грамотным, насколько тебе это интересно»

— Андрей Алексеевич, вы не один раз говорили, что, получив предложение от оргкомитета Тотального диктанта стать автором текста в этом году, растерялись и даже пытались отказаться. Так почему же всё-таки приняли в итоге это предложение?

— Потому что девушки были очень настойчивы. Мне позвонила Маша Равинская, организатор Тотального диктанта в Москве, и мне понравился её голос. Было неудобно за мою нерешительность, и я говорил: за каждый день промедления, Маша, я плачу вам книжкой. Довольно скоро Маша сказала: Андрей Алексеевич, вы мне уже три книжки задолжали — я понял, что такими темпами разорюсь, и согласился.

Не отказался я по двум причинам. Во-первых, потому что мне показалось, после того как я почитал о Тотальном диктанте, что это очень симпатичная кампания. А во-вторых, в этом был и момент расчёта: я же понимаю, что раз такая акция будет происходить…

— …то это огромная информационная волна, которая вам будет полезна.

— И которая поднимет тиражи, конечно. В своё время, когда я на какой-то встрече с Владимиром Путиным сидел поблизости, то потом всем рассказывал: вы не поверите, у меня на 2% поднялся гонорар, и я на три сантиметра подрос. Автоматически!

— Расскажите поподробнее о книге «Этот древний, древний, древний мир». Как происходил процесс превращения трёх отрывков из неё в тексты, которые всем предстояло написать на Тотальном диктанте? Как вам вообще объяснили задачу?

— Это должен был быть текст не совсем примитивный, хотя это слово никем не произносилось. Я потому и отказывался — думал: вы же читали мои тексты, вы знаете, что я пишу очень просто. «А может быть, что-то специально напишете?» Но я понимал: чтобы написать три таких текста специально, нужно время — а у меня его не было. И я подумал, что если нужны какие-то специальные сложности, то в исторической книге они всегда есть. Взять хотя бы имена: Ашшурбанипала вот кто с первого раза напишет правильно? И много ещё чего можно было там найти. И нашли, и были скомпонованы три отрывка; важно было ещё соблюсти одинаковое количество знаков и слов, а у меня со счётом плохо. И девушки сами выбрали и очень культурно обработали тексты, за что я им действительно благодарен.

— То есть ваш авторский стиль в итоге сохранился?

— Не полностью, конечно, но в целом да.

— А как вам кажется, насколько вообще Тотальный диктант важен и нужен? Microsoft Word красненьким всё ненужное подчеркнёт, а в айфоне автозамена, если ошибётесь, исправит слово. Насколько в принципе сегодня необходимо быть грамотным?

— Надо быть настолько грамотным, насколько тебе это интересно или насколько этого требует твоя работа. Я считаю, что трактористу правильно запятую ставить необязательно — ему эта запятая никогда в жизни не потребуется. Даже если ему нужно будет написать заявление о том, что у него украли колёса, его примут и без запятой. А вот министру или референту министра обязательно нужно писать грамотно. И, как говорят снайперы, нужно стрелять чуть-чуть выше цели, чтобы попасть ровно.

«Единственный компас — внутреннее чутьё»

— Как автор вы сами себе хозяин? Вы ведь работаете с разными издательствами, и у вас нет агента, который бы планировал ваши перемещения и вообще жизнь?

— Конечно! Потому что как только попадаешь под агента, приходит конец. Я видел, что происходило с людьми, которые отдают права в тот же «АСТ» или «Эксмо». Звонит мне, например, Юрий Сергеевич Энтин и спрашивает: Андрей, а почему у тебя такие красивые книжки выходят? Я говорю: потому что я в одно издательство не отдался. Тут меня в этом формате рисуют, здесь — в другом, художники разные… А я могу выяснять отношения и говорить «да» или «нет», если мне что-то не нравится.

— Вы хорошо на пресс-конференции сказали: в одном издательстве с кем-то поругался, можно пойти в любое другое из оставшихся двух тысяч.

— Конечно, иначе становишься рабом, и заработанные деньги окажутся совсем не в радость. Поэтому я трачу больше усилий, безусловно, в то время как мне было бы проще всё отдать в одно место и получать регулярные бухгалтерские отчёты. Но я к этому не готов. К тому же, я слишком разнообразный. Потому что если у условного Успенского есть книжка стихов, а остальное — одного размера повести, которые можно загнать в одну серию, то у меня тут стихи, там проза, а здесь с картинами, а тут чижиковские коты, и коты не влезают — хвосты будут торчать. В общем, как-то меня жизнь очень грамотно ставит. А я только еду по рельсам и говорю: Господи, как же мне повезло, какая у меня хорошая дорога.

— А вы себя чувствуете взрослым человеком? Или писать для детей — это способ продлить собственное детство?

— Я себя ощущаю взрослым человеком. Мне эта ситуация не всегда нравится, мой внутренний ребёнок протестует, топает ногами — и иногда я ему позволяю это делать. Но я, безусловно, взрослый человек, потому что у меня есть ответственность за работу, есть общественная ответственность, есть ответственность перед моими детьми, а потом будет и перед внуками. В любом случае, становиться взрослым нужно — но это совершенно не значит, что ребёнка ты куда-то там втоптал. У Валентина Берестова есть замечательное стихотворение о том, что детство — это сердцевина, и если эта сердцевина умирает, то дерево больше не живёт. Просто гениальный образ. Ведь что такое детство? Оно же никуда не девается, просто обрастает годовыми кольцами.

— Как, по-вашему, сегодня себя чувствует российская и переводная детская литература? И как поступить родителям, которые хотят не просто дать ребёнку те книжки, которые они сами читали в детстве, а найти новый язык, новых героев? Они идут в книжные магазины — и как им сориентироваться в этом море предложений?

— Увы, никак. Обязательно должен быть компас, а его нет. Единственный компас — внутреннее чутьё, как у птиц, которые знают, куда лететь. И я, конечно, внутри тусовки, но много читать мне некогда. Я прихожу в магазин, чем-то меня цепляет книжка, я прочитываю три страницы, потом ещё пару страниц и в конец заглядываю. Зацепила — да, не зацепила — нет.

И, опять же, это не вопрос, хорошая ли книжка, вопрос: она тебе нужна? Каждый кот знает, какая трава ему нужна: может, эта трава конкретно тебя не лечит — тогда что тебе до того, что она лечит всех остальных? Нельзя верить даже людям, которые тебе симпатичны. Мне уже почти 60 лет, и я всё-таки не дурак, я всё-таки на каком-то уровне знаю, что хорошо, а что плохо. Со временем убеждаешься, что твоё собственное ощущение — самое верное. Ищи то, что тебе нужно, пусть тебе и говорят, что заблуждаешься. Если тебе стало от этой книги легче, а другим она не помогла — это их проблемы.

— Вы когда-нибудь, в обычной жизни, попадали в сказку?

— Да.

— Расскажете?

— Нет. Но могу рассказать чудесную литературную сказку, которая произошла с моими родными. Наша родовая деревня Петуховка находится на границе трёх областей: Калужской, Орловской и Брянской. Это самый глухой край. Вся моя русская родня выросла там, с трёх лет я постоянно туда приезжал. А мой папа был необыкновенным фантазёром, любил всех разыгрывать.

В то же время папе его дед Василий 1860 года рождения или даже раньше, мой прапрадед, рассказывал, как однажды, подростком, лет в 10–12 пошёл искать корову. Стадо пригнали, а свою корову он не нашёл. Они разбредаются только так, я сам пас, знаю. И вот он слышит что-то в малиннике, крикнул: «Ах ты зараза!» — подбежал, и кнутом её. Оказалось, что это был медведь. Есть понятие медвежьей болезни, вы наверняка знаете, что это такое. Медведь от испугу бросился в одну сторону, а мой дедушка рванул в другую. Бежит, тяжело дыша — и вдруг слышится лай собак. И на дедушку, привлечённые запахом, набрасываются охотничьи собаки, начинают его драть. Подъезжают верховые, отгоняют, это были охотники, и один из них был Иван Сергеевич Тургенев.

— Да ладно?

— Слушайте, я вам рассказываю дальше. Следом за нашей деревней есть ещё Александровка и Хорёвка, а дальше вообще нет дорог. И папа мне говорил: вот, Хорёвка — это потому что Тургенев здесь был, здесь писал «Хоря и Калиныча».

Нашу деревню, Петуховку, засыпал Чернобыль, краем прошло. В 1986-м году мы забрали оттуда последнюю тётку, и с тех пор я там не был. И вдруг я получаю письмо от калужского «Следопыта», в котором энтузиасты-филологи и этнографы раскопали, что деревня Хорёвка — действительно то место, где жил тот самый Хорь, который был описан Тургеневым в рассказе «Хорь и Калиныч». Так вот, папа, оказывается, не врал!

Текст: Юлия Исакова.
Фото: из групп Тотальный диктант (Екатерина Сергиенко) и Фотоклуб НГУ

Что еще почитать на тему «Литература»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно