Журнал
поделиться

Актер Дмитрий Савин: «Иногда подражаю Остапу Бендеру. Он умеет круто блефовать!»

#Театр/кино
Актер Дмитрий Савин: «Иногда подражаю Остапу Бендеру. Он умеет круто блефовать!»

Служа в Новосибирском театре музыкальной комедии, Дмитрий сыграл около 20 ролей и трижды по итогам зрительского голосования становился лучшим артистом сезона. О том, почему только в театре появляются крылья, зачем нужно быть для кого-то маяком, как жена и сынишка помогают репетировать, он рассказал в интервью.

«Константин Хабенский — глыба!»

— Дмитрий, почему-то особенно вы мне запомнились в роли обаятельного Балу в благотворительном спектакле «Маугли», который поставил Константин Хабенский. Как этот проект отозвался в вас?

— Это было мощно! Представляете, на сцене огромная команда детей, помогающих ребятам, которые из-за болезни даже в зал прийти не могут(сборами со спектакля оплатили лечение нескольких детей, — прим.авт.). Все это понимают и при этом превращают событие в радостное и жизнеутверждающее.

Константину Юрьевичу низкий поклон и большое спасибо за весь этот труд. Он невероятная глыба! Я согласен с Сергеем Есениным, что «лицом к лицу лица не увидать». Ведь когда мы близко общались и работали с Хабенским в Новосибирске, я начинал привыкать к его сумасшедшей энергетике. Но как только он уехал в Москву, осознал, какой это профессионал с невероятной концентрацией на деле!

— Сложно было работать с таким количеством маленьких актеров? Вы же еще и педагогом по пластике у ребят были.

— Да! Нужно было много времени и сил. Репетировали по 6 часов без перерывов. И дети все это выдержали. Сейчас я продолжаю сотрудничать с фондом «Поколение М.». Недавно был на показе в местной студии Константина Хабенского, то, что там делают дети, используя очень тонкий язык образов, — невероятно!

Представьте сокровище, которое лежит в красивом сундуке, а тот вложен в невзрачный, но размером побольше. Один зритель видит этот некрасивый ларец и сразу же уходит, другой открывает его и обнаруживает внутри более изящный, а третий — еще и до сокровища доберется!

Дети так здорово играют с этим… А сам Юрьевич (Хабенский — прим. авт.) так владеет языком образов, что щелкает такие «матрешки» на раз-два.

«Могу летать только на сцене»

— Как решили преподавать?

— Почувствовал, что так нужно. Стараюсь прислушиваться к себе и заниматься тем, что идет из души. Иначе я давно бы ушел туда, где деньги. Только сумасшедшие занимаются театром, люди, у которых лишь здесь распускаются крылья. Это когда везде можно бегать, а летать — только на сцене. Я не говорю, что люди не летают в других профессиях. Просто их крылья — там.

Вопрос в том, где твое место. Так и почувствовал, что педагогика — мое. К тому же нахожу контакт с детьми, и, кажется, могу стать для них примером. Сам в жизни воспитываюсь исключительно так.

Мне нужны маяки. Буду рад, если сам стану вдохновением для кого-то. Эта эстафета обязана быть: беру из одного места и несу в другое, как река. Потому что если я не буду передавать, то стану озером с перспективой превратиться в болото.

— Что стараетесь передать ученикам?

— Я моралист. Веду здоровый образ жизни, не пью алкоголь, не курю. И несу это детям. Стараюсь передать принципы работы. Во-первых, если чем-то занимаешься, то делай это качественно и так, чтобы в этом был успех. Во-вторых, если играешь роль, то старайся максимально на ней концентрироваться. Для меня персонажи — как мишени. Мотивируют лететь в цель стрелой…

«Хотелось видеть горизонты...»

— А как выбрали профессию актера?

— Скорее она меня! С пяти лет занимался танцами, музыкой, пением. Но после школы сразу же поступил в Новосибирский институт связи (теперь СибГУТИ). Родители уговорили.

Но когда случайно зашел в театральный и увидел людей, которые занимались тем же, чем и я с детства, понял, что это мое. Тогда еще существовала удобная «лазейка»: набор в вузы проходил в июле, а в театральный институт — в августе.

Пошел на вступительные экзамены просто проверить свои силы. С блеском прошел первые два тура, но меня не взяли на третьем. Уехал домой в Ордынск разбитый и расстроенный, хотя изначально даже и не планировал поступать.
Но на следующий день мне позвонил преподаватель по актерскому мастерству Александр Сергеевич Зубов и сообщил, что хочет меня взять к себе на курс! Очень выгодно сложились обстоятельства: институт только создавался, и меня взяли к ребятам, которые уже отучились год в училище и были переведены на первый курс института.

— Потом спрашивали педагога, почему он вам позвонил, что его в вас зацепило?

— Нет, я скорее не понимал, как мог не понравиться. Даже задавал этот вопрос преподавателям из комиссии, но они и сами не знали, почему я не прошел третий тур.

Уже потом додумался, для чего это было нужно: у меня появилась возможность поискать себя в профессии. Изначально меня взяли как драматического артиста, но через год учебы я ушел в академический отпуск и вернулся уже на первый курс музыкального театра.

— После учебы у вас сложилась аналогичная история: в Новосибирский театр музыкальной комедии устроились уже после того, как поработали в драматическом театре Афанасьева…

— Да, в афанасьевском театре я честно отработал сезон и вдруг понял, что не могу просчитать будущее на три хода вперед. Мне хотелось видеть горизонты. Поэтому ушел в Музкомедию. Здесь получил очень важные для себя роли.

«Театр — это вибрация между актерами и зрителями»

— Какая роль оказалась ближе всего к вашему мироощущению?

— Каждая — это частичка меня. А как играть иначе? Личность человека не однобокая, в ней тысячи красок, и не все они приятные. Когда исполняю какую-то роль, проявляется одна из моих собственных граней. Конечно, некоторые персонажи «на вырост», к примеру, я пока не могу похвастаться отчаянной храбростью Блада или шикарным остроумием Сирано…

— Когда играете отрицательного героя, происходит ли внутренняя работа над личными чертами характера? К примеру, Александр Выскрибенцев рассказывал, что ролями себя воспитывает.

— Как-то я присутствовал на беседе с Константином Райкиным. Он говорил: «Все, что внутри меня есть, я достаю через роль и проживаю. Это начинает сгорать и служит на пользу положительному герою в спектакле». Да, для того, чтобы был мощный положительный образ, нужен такой же сильный отрицательный. К примеру, играл Брыкина в «Гадюке». Его принципы абсолютно противоположны моим. Но я же понимаю, что и моя жизнь могла сложиться так, чтобы я стал таким же. Перебираю себя и воспитываю, проходя через лабиринты образов.

— Это можно назвать осознанностью…

— Я люблю осознанность. Это философия моей работы в театре. При подготовке к роли важнейшая работа происходит не на физическом уровне, а в осознании «здесь и сейчас».

Потому что самое сложное — видеть, слышать и думать как персонаж. Когда получается — это полет, невероятный кайф! Ты как демиург на сцене: все видишь, слышишь, понимаешь, способен импровизировать и направлять свою роль.

Но так не всегда получается. Иногда играешь и спрашиваешь себя: «Так, куда я иду? Что делаю и говорю?». Это голос личности Дмитрия Савина. Но ведь персонаж может размышлять иначе… Сколько в нашей голове мыслей! Мы же часто говорим одно, а думаем другое. И это «другое» — самое интересное.

Многие артисты считают, что зритель этого не чувствует. А ведь театр — это не шоу, а поток вибраций между актерами на сцене и людьми в зале. Если же ты не настраиваешь свой внутренний инструмент, то не вибрируешь, не возникает этого волшебства. Поэтому при подготовке к роли нужно в первую очередь работать над внутренним миром героя. Это школа русского психологического театра. И вся система Константина Станиславского настроена на то, чтобы входить в это состояние. Ключ к этому — внимательность. Многие называют это медитацией-концентрацией.

— У вас есть личные приемы сонастройки с персонажем?

— Иногда сажусь и наблюдаю за своим дыханием, иногда долго смотрю на какой-то предмет. К примеру, на занавес. И в этот момент больше ничего не должно быть. Есть только я и занавес. Здесь и сейчас. Тогда и на сцене лишь я и мой партнер. Не всегда, конечно, получается. Это катастрофически сложно.

Есть артисты интонации, артисты жеста. Но это все мертвое, вчерашний день. Зрителю это не вкусно. Как я уже говорил, игра должна быть обогащена вибрацией, плюс, достойными голосом и пластикой. Тогда все работает. А если внешнее считается основным, получается ерунда.

«Жена мой главный критик и цензор!»

— Какую роль можете назвать самой важной?

— Которую не сыграл. Каждая чему-то учит. Возьмем капитана Блада. Я долго шел к этому герою, мы никак не могли подружиться. Не получалось сделать его живым, образ все время получался каким-то «пластмассовым». Я не понимал, чем живет Питер. Между моим представлением о нем как о романтическом герое и событиями, которые разворачиваются в спектакле, существовал диссонанс.

Я боялся ненавидеть, быть жестким и раздраженным на сцене. И когда, наконец, позволил себе это, для меня открылась глубина образа. Сейчас это один из моих любимых персонажей.

— Случаются ли в жизни ситуации, когда хочется ненадолго «надеть» образ одного из ваших персонажей?

— Да. Обычно я беру черты Бендера. Он добивается своей цели не то чтобы обманом, а может круто блефонуть. Остап делает это просто космически! Я так не умею. Поэтому иногда хочется «переодеться» в Бендера, как бы подражая ему.

Но домой своих персонажей я никогда не ношу. Считаю, что так делают люди с нездоровой психикой. Нельзя терять свою личность. Нужно уметь, как надевать, так и снимать образ. Дома я отец, муж…

— Знаю, что ваша жена выбрала такую же профессию… Это помогает или мешает семейной жизни?

— Она мой главный критик и цензор. Ее чувству вкуса я полностью доверяю. Определенные сложности, конечно, есть. Мы оба хотим состояться в профессии, у каждого есть амбиции. Учимся не соперничать в этом. Для меня семейные ценности — одни из главных в жизни, поэтому стараюсь, чтобы наш корабль не сталкивался со штормами непонимания.

— Дома репетируете?

— Да, семья знает весь мой репертуар. Сын с двух лет поет «Вия». Конечно, он по-своему это делает, вставляя детские коверканные слова, и я часто боюсь, что на сцене спою так же (смеется, — прим. автора).

Досье

Дмитрий Савин — солист Новосибирского театра музыкальной комедии.

Образование. Окончил Новосибирский театральный институт.

Работа. После учебы проработал один сезон в Новосибирском драматическом театре под управлением Сергея Афанасьева. Однако тяга к музыкальному театру возобладала, и с 2010 года Дмитрий работает в Новосибирском театре музыкальной комедии, начав с главной роли в мюзикле Кима Брейтбурга «Дуброffский».

Роли в нынешнем репертуаре театра:

— Гаральд Вильс спектакле «Мужчина ее мечты»;
— обаятельный Джо (он же Джозефина) из мюзикла «В джазе только девушки»;
— авантюрист Остап Бендер в мюзикле «12 стульев»;
— Виконт-Де Каскада из оперетты «Веселая вдова»;
— сердцеед Чебаков в мюзикле «Ах, похищенье, похищенье!»;
— одна из ипостасей главного героя в мюзикле «Сирано де Бержерак»;
— остроумный Фальк в оперетте «Летучая мышь»;
— пройдоха Аметистов в трагифарсе «Зойкина квартира»;
— бравый гусар Иван Петухов в водевиле «Женские хитрости, или как соблазнить мужчину»;
— коварный Андре в фолк-рок мюзикле «Тристан и Изольда»;
— сражающийся за свою душу Хома Брут в мюзикле «Вий»;
— одесский моряк Саша Великанов в спектакле «Белая акация»;

Дмитрий играет и в детских спектаклях: «Бременские музыканты» (Трубадур), «Слонёнок» (Питон), «Летучий корабль» (Полкан), «Карлсон, который живёт на крыше» (Филле), «Тайна третьей планеты» (Весельчак У).

Награды и звания. По итогам зрительского голосования Дмитрий Савин признан одним из лучших актеров 53-го и 54-го, 55-го театральных сезонов. В 2014 году стал лауреатом премии имени Владлена Бирюкова.

Текст: Марина Чайка

Фото: из личного архива Дмитрия Савина

Что еще почитать на тему «Театр/кино»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно