Журнал
поделиться

Алексей Глебов: «Работа с глиной для меня сродни медитации»

#Арт

ТЕКСТ: Татьяна Бушмакина
ФОТО: Валентин Копалов, архив проекта «Мира Термы» и личный архив Алексея Глебова

Алексей Глебов: «Работа с глиной для меня сродни медитации»

Художник, керамист, столяр, кузнец... Алексею Глебову удаётся приручить любой материал. О том, как стал художником монументального искусства, зачем слепил более 30 дубов и над чем работает сейчас, он рассказал в интервью.

«Леплю постоянно и гончарю с удовольствием»

— Алексей, в Белоруссии жил и работал известный скульптор Алексей Глебов. Не родственник? Почему-то сразу подумала о творческой династии.

— Нет, хотя с одним тёзкой связана забавная история. Много лет назад был в командировке в Алма-Ате, и меня арестовали. Оказалось, что за какое-то преступление разыскивали однофамильца. Но он проживал в Бресте, а я — в Новосибирске. В итоге разобрались и меня отпустили.

Недавно я и сам спрашивал маму, как выбрал эту сферу и решил стать художником монументального искусства. Она напомнила, что я ходил в спортивную и художественную школу. А в 9-м классе задумался, какой путь выбрать. Вариант идти в учителя физкультуры не нравился, и я решил поступать в Новоалтайское государственное художественное училище на специальность «живопись». Конкурс был большой, и с первого раза я не поступил.

А на следующий год Борис Андреевич Щербаков, известный художник театра, режиссер театра кукол, набрал в училище курс на театрально-декоративное отделение. Всего один раз. Я поступил, учился там четыре года на художника театра. Правда, на третьем курсе меня хотели призвать в армию. Президент тогда отменил отсрочку, но мне она была положена, так как я поступил после 10-го класса. Борис Андреевич на хорошей немецкой бумаге написал прошение в военкомат. Большую часть листа заняли его регалии, а дальше две строчки: «Прошу дать отсрочку ввиду того, что отделение набирается раз в четыре года, а возможно, больше не будет набираться вообще». И ниже — большая перьевая подпись. С этой бумагой я пришёл в военкомат, и мне дали благополучно доучиться.

Окончив училище, все разъехались кто куда. Многие решили поступать во ВГИК и ЛГИТМИК. А у меня был товарищ, который отлично лепил и рисовал, но нигде не учился и без академической подготовки поступить в эти учреждения не мог. Мне хотелось продолжить учиться с ним, и мы поехали в Новосибирск, в Архитектурно-художественную академию, на отделение художественной керамики. После окончания института я остался там работать. Сначала был учебным мастером, потом стал преподавать студентам. Мастерские наши находились на первом этаже — чтобы не носить тяжелую глину далеко. И как-то туда пришёл человек, спросил, кто может слепить большой дуб для кафе. Указали на меня. Так я познакомился с Андреем Алексеевым, ныне идеологом бренда «Мира», а тогда — предпринимателем, который открывал сеть ресторанов «Жили-Были».

— Огромный дуб в ресторане на площади Ленина — ваших рук дело?

— Да, этот дуб был самым первым. Всего для сети ресторанов было создано 30 таких дубов, 11 из них — в Новосибирске.

Затем появилась необходимость заняться декоративными работами, создавать для этой сети мебель под состаренное дерево. Первое время работали ручными инструментами и прямо на строительной площадке — так было, например, в Алма-Ате. Потом я купил станки, чтобы справляться с заказами быстрее. Людям нравилось, они стали заказывать не только мебель, но и срубы под бани. Мы взялись и за это. Появился столярный цех.

Вскоре возникла необходимость заняться декором — для сети «Жили-Были» нужно было создать кованые подсвечники в виде подковы, сделать кольца на декоративные сундуки и многое другое. К тому же ковка часто требуется и для гончарных изделий. Например, сделаешь горшок — ему нужны ножки. Мы выяснили, что рядом с нашим цехом есть замороженная кузница. Взяли помещение в аренду, купили на Октябрьском рынке большую наковальню, молотки и начали ковать.

Так постепенно появилась целая мастерская, группа художников и команда специалистов — вместе мы участвуем в разных проектах.

Кстати, двери мастерской всегда открыты, и многие приходят туда, чтобы создавать свои произведения на нашем оборудовании.

— Вы и художник, и керамист, и столяр, и кузнец... И всё же среди этих направлений есть любимое?

— Заниматься ковкой не люблю, а вот леплю постоянно и гончарю с удовольствием. Работа с глиной для меня сродни медитации — вовлекаешься в процесс и просто отдыхаешь.

Жена с ребёнком большую часть времени живут в Санкт-Петербурге, и пока они там, квартира превращается в мастерскую — гончарный станок стоит прямо в прихожей. Потом готовые изделия отвожу в цех обжигать.

Часто разрабатываю посуду для ресторанов, иногда делаю что-то для себя. Потом что-то дарится, что-то бьётся, что-то переезжает в мастерскую…

— Наверное, пользуетесь только посудой, которую сами создали?

— Это невозможно. К тому же, если вижу хорошую посуду, то обязательно покупаю. Например, понравится кружка из английского фарфора — куплю и буду пить из неё чай.

— Недавно побывала на занятии на гончарном круге. Изделие у меня получилось непривлекательным, мягко говоря...

— Чтобы прочувствовать ось гончарного станка, надо просидеть за ним 24 часа. Иначе результата не будет. Эта ось должна существовать в тебе. Считается, что гончар работает руками. На самом деле мужчины работают спиной, а женщины — животом, причём все усилия уходят в ноги. Поэтому, когда создаются крупные изделия, например, вазы, под гончарами ломаются табуреты. Кажется, что давишь на глину, а нагрузка передаётся на стул.

Раньше работал с большими изделиями. Помню, после окончания института был в командировке в Германии, в городе Бремене. Там на площади проходил фестиваль гончаров. Со мной была местная девушка, она договорилась о том, чтобы я принял участие. Погончарил, легко «поднял» большую «банку» — крупный цилиндр — и выиграл. Даже приз дали.

Сейчас сфера керамики хорошо развивается. Проходят профильные фестивали, создаётся хорошее оборудование, современная глина продаётся в виде готовой массы или порошка, который нужно разводить. А раньше приходилось ехать на карьер, добывать глину, цедить, сушить на специальных плитах — и только после этого работать с материалом.

Грот, рисованные мандалы и стеклянный монумент

— Вы ведь и с камнем работаете? Причём и с натуральным, и искусственный создаёте.

— Один из первых опытов работы с натуральным камнем был сразу после студенчества. Шла военно-мемориальная кампания по восстановлению разрушенных монументов, посвящённых Победе в Великой Отечественной войне, и созданию бюстов полным кавалерам ордена Славы при жизни. Тогда я резал из мрамора.

А искусственный камень мы с командой создавали для многих объектов. Недавно, например, делали скалы для вольеров с пингвинами и тиграми в Новосибирском зоопарке. В работе — каменный вход в грот под Монументом Истины в «Мира Парке».


— Расскажите о Монументе Истины. Что это за объект?

— Как-то Андрей Алексеев рассказал мне о проекте «Мира Парк», и я мягко включился в работу. Примерно полгода мы обсуждали идею Монумента Истины, я делал эскизы. Один из элементов — горельеф — мы лепили из глины прямо на капоте моей машины.

Монумент Истины состоит из двух частей — горельфа и центральной скульптуры. Оба элемента сейчас в работе.

Для горельефа мы выбрали красивый и надежный камень — травертин. У него отличные архитектурные свойства. Порода выдерживает любые погодные условия. И это доказано веками: из травертина построен Колизей! Я специально ездил в Киргизию, чтобы выбрать материал. Там туф отличного качества.

Внешняя сторона горельефа будет выполнена в виде спящего дракона, символизирующего тёмные качества личности человека. На внутреннюю сторону нанесём изображения, повествующие о пути развития человечества и пути человека от рождения до смерти.

Работа с камнем — процесс трудоёмкий и небыстрый. Сначала мы слепили модель, отсканировали на 3D-сканере, доработали эскиз в программе. Затем на заводе в Киргизии это изображение схематически переносится на предварительно откалиброванный камень. После этого каменные блоки отправляются в Новосибирск. Когда все они будут в мастерской, мы их склеим и доработаем, уже вручную создавая рельеф.

Вторая часть — стеклянный объект высотой 4 метра. Он символизирует внутренний свет, который есть в каждом человеке. Состоит он из стеклянных долек, которые накладываются друг на друга и склеиваются. Когда всё будет готово, конструкцию отшлифуем и ещё раз прольём клеем, создавая монолит.



— Вы ведь принимали участие в создании и других объектов бренда «Мира».

— Сначала было строительство Центра здорового отдыха «Мира» на набережной. Мы делали каменный грот, выполняли нестандартные столярные работы. Потом меня пригласили поработать в проекте «Мира Термы. Сосновый бор». Здесь мы создали большой грот в зоне «Аква», мостик с канатами, узлы на которых вязал я сам, гнутые сиденья для локации ножных ванн. А ещё я расписывал стены — рисовал мандалы.

— Справляетесь с любыми задачами!

— После обучения на театрально-декоративном отделении человек становится универсалом. Борис Андреевич Щербаков говорил, что художник должен быть голодным, чтобы всегда хотелось работать. А ещё учил тому, что нужно уметь использовать для работы любые подручные средства. Его мастерская была доверху завалена разными вещами — оставался только небольшой проход. Туда он приносил всё, что находил и что могло пригодиться. Например, ящики из-под бананов, какие-то палочки, тряпки… Кстати, из тряпок он крючками вязал кукол для театра. Они и сейчас выглядят современно. Мы, его ученики, усвоили урок и научились находить решение в любой ситуации.

Что еще почитать на тему «Арт»

Мы используем куки

Не переживайте! Куки не сделают ничего плохого, зато сайт будет работать как следует и, надеемся, принесёт вам пользу. Чтобы согласиться на использование куки, нажмите кнопку «Понятно» или просто оставайтесь на сайте.

Понятно